facebook  ВКонтакте  twitter
Журнал выходит ежемесячно. Основан в 2018 г.   МОИ ЗАКЛАДКИ
№5/май/2019 г.
» » Катя Капович. ОТКРЫТКА В ГОРОД К.

Катя Капович. ОТКРЫТКА В ГОРОД К.





* * *

Где алкоголь больших количеств
отечество нам заменял,
пред жизнью, прожитой навычет,
стоит мой друг. Он завязал.

Он вшил победную торпеду,
об этом написал стихи,
и в них всё это, это, это,
и мы ревем, как дураки.

Возможно, невысоким стилем
дано лишь время описать,
над историческим утилем
себя бессмыслицей занять.

Виргилий вписывал в эклоги
строение простых дворов,
а получилося в итоге
строение иных миров.

Но эти тусклые пейзажи
дороже всех богов подряд,
вот так бы написать без фальши,
чтобы растаял адресат.




* * *

Заболеть бы и в слезах горячих
вновь увидеть всех, кого люблю:
Таню, что роняла в речку мячик,
и бычка на стареньком мосту.

В этом долгом сне перед закатом
чтобы в окнах – дикий виноград,
чтобы сидела мать на стуле рядом
и отец шептал бы: виноват.

В том, что на работе задержался
и опять домой не позвонил,
и в кульке принес красивый красный
по дороге собранный кизил.




* * *

В галактике другое солнце есть,
и мы на нем однажды побывали,
вставали в шесть на совесть и на честь
и разбирали солнце на детали.

Единодушно уважали спорт
и рядового техника-монтера,
мы из избы не выносили сор,
как будто знали, из какого сора

в семье и дома, в тьме разящих лет
однажды вспомним, как все это было,
когда мы дружно уважали свет
и сора из избы не выносили.




* * *

Будем пить лимонад, кока-колу,
будем сызнова в куклы играть,
будем ставить им в руку уколы,
будем платьица им надевать.

Много ценного металлолома
соберем на железном веку,
а получим в итоге дипломы
по валянию ваньки в снегу.

По шитью тех нарядов и купле,
открыванью пластмассовых глаз,
по счастливой игре в эти куклы
навсегда-навсегда мастер-класс.




* * *

Вот та же улица в снегу,
вот тот же дом, годами старше,
вот та же – через не могу –
скамейка в выцветшем пейзаже.

Здесь на пороге бытия
присядем после окончанья,
и будешь ты, и буду я,
ведь исполняются желанья.

Всё-всё сбывается в конце,
твоя рука моей коснется,
и будет век, и новый снег,
такой бессмысленный на солнце.




* * *

По январской набережной темной,
там, где от воды было светло,
я брела, как кто-то незнакомый,
собственно, не зная, для чего.

Бормотала вслух стихотворенье
в направленье серых облаков,
лед трещал немного в отдаленьи,
рассыпалась горстка огоньков.

Не из ряда вон какое дело
и стихи не средство от беды,
померещилось и пролетело,
ты идешь себе, ну и иди.




ОТКРЫТКА В ГОРОД К.

Приятель мой, проходят годы,
года, как сказано, летят,
не лезет ни в одни ворота,
что это было жизнь назад.

Но ты всё тот же понаслышке:
любитель женщин и эстет,
живешь в далеком городишке,
соизмеряешь тьму и свет.

Один выходишь на платформы,
и от жены там втихаря
стоишь в пальто и в шляпе черной,
презренной прозой говоря

с какой-то дурою помятой
на кишиневском сквозняке,
но как сияет след помады
на выбритой твоей щеке!

 


* * *

Однажды в ранней молодости
я побывала в космосе
и ощутила полностью
в нем обитать возможности.

Там пожила я временно
душой без роду-племени,
и все четыре стороны
там были нарисованы.

Там мысли плыли в линию,
но что-то было пресно мне –
что небо слишком синее,
что звезды слишком честные.




* * *

Спи со мной, любимый мой,
я приду к тебе домой,
убегу с урока,
спи со мною только.

Буду школьницей опять,
буду в винном воровать
сладкий «Белый аист»,
умникам на зависть.

Пусть скрипит шагами наст,
уркаганит в мире власть,
сквозь кривую местность
как бы угол срезать?

Я приду средь бела дня,
только подожди меня,
заводи пластинки,
обдувай пылинки.

Голую сожми сильней
на остаток долгих дней,
где опять по кругу
все простим друг другу.




* * *

Забросим-ка с моста кривую удочку
и вытянем смешного карася,
и к озеру спускавшуюся улочку
с распутицей апреля до конца.

У булочной, окурочной ларька еще
живой, пивной, болтливый балаган,
и школьных нестареющих товарищей,
ушедших в двадцать лет в Афганистан.




* * *

В рождество все немного того,
в продовольственном в полном разгроме
ничего, ничего, ничего
продавщицы заплаканной кроме.

Разбрелися по свету волхвы,
раздарились подарки с наценкой
и последнюю банку халвы
ест она прямо жменью нецепкой.

Потому что ведь, блин, это вот,
идиоты, скоты и мудилы,
Рождество, а потом Новый год,
после старость, молчанье, могила.

А она только жить начала
и, нарядная вся под халатом,
только-только на грудь приняла
и лицом улыбнулась помятым.




* * *

Любая из обычнейших москвичек,
когда придет тяжелая пора,
в прямую силу праздничных привычек
на стол поставит суп из топора.
На кипятке с поваренною солью
наш суп из топора навеки свеж,                           
нет ничего вкуснее более,
теперь и ты его с восторгом ешь.




* * *

Как жизнь проходит мимо-то
Азорских островов,
зато посуда вымыта
в один из вечеров.

И рядом честно-честно
стоят перед окном
нож для морковной резки,
стаканы кверху дном.

На маленькой сушилке
всё это много лет
и белые снежинки
слетаются на свет.




* * *

А всё равно, как дождь ни капай
с карниза в бочку под окном,
всё будет двор со снежной бабой
и уличным снеговиком.

И так же стороны четыре
сомкнуться в сумерках осин
в обыкновенном этом мире,
где вышибают клином клин.

Где люди сумрачной породы
все ждут какого-то Христа,
и провожают пароходы
совсем не так, как поезда.




* * *

“Пишет вам Маша, российская школьница
из Подмосковья, шестаднадцати лет,
я бы хотела спросить вас про творчество
и как живет за границей поэт”.

Милая Машенька из Подмосковья,
солнце заходит и солнце встает,
жизнь за границей совсем нехеровая,
творчество сильным ключом у нас бьет.

Только заря запылает пожарищем,
пашет наш Фордов конвейер в обгон,
творчество бьет по затылочку гаечным
на восемнадцать рожковым ключом.

Маша, есть в наших широтах традиция
ставить дары золотому тельцу
за нехеровую жизнь за границею
и за еврейскую нашу мацу.

С этой традицией мы поднимаемся
на героический, пламенный труд,
с этой традицией жаримся, паримся,
Лично – кто как, только я уже труп.

Деньги не пахнут. Воняют зато они,
за три версты, за три мили их вонь,
пахнет мозольными прямо ладонями
с трех окружающих душу сторон.

Грех оставаться повсюду отбросами,
умер иль шмумер, паши, не халтурь,
в голову вбей этот кол стоеросовый…
Вот я и вбила. Но брови не хмурь.

Милая Машенька, всё утирается!
За перекуром, за бледным лучом,
жизнь в лучшем виде навек повторяется,
вечность по стеночке вьется плющом.

И вот когда затихают окрестности,
в белую кухню спокойно войду,
и про историю русской словесности
лекцию на ночь читаю коту.







_________________________________________

Об авторе: КАТЯ КАПОВИЧ

Автор девяти поэтических книг на русском языке и двух на английском. Первая английская нига «Gogol in Rome» получила премию Библиотеки Американского Конгресса в 2001 году, вторая книга «Cossacks and Bandits» вошла в шорт-лист Британской национальной премии Jerwood Aldeburgh Prize (UK, 2006). Участница одиннадцати международных литаратурных фестивалей, Капович в 2007 году за мастерство в литературе стала поэтом-стипендиатом Эмхерстского университета. В 2012 году в издательстве «Аст» вышел сборник рассказов «Вдвоем веселее». получивший Русскую премию 2013 в номинации «малая проза». В 2015 была лауреатом «Русской премии» в категории «поэзия».  Стихи и рассказы по-ангдийски выходили во многих журналах, антологиях и учебниках для вузов. Капович является редактором англоязычной антологии «Fulcrum», живет в Кембридже (США)

Русские публикации в журналах: «Знамя», «Новый мир», «Звезда», «Арион», «Воздух», «Волга», «Гвидеон», «ШО», «Дружба народов», «Лиterraтура", «Новая кожа». Интервью и стихи звучали в программе «Поверх барьеров»  (ведущий - И.Померанцев) на радио «Свобода» (2014).




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
808
Опубликовано 01 июн 2019

ВХОД НА САЙТ