facebook  ВКонтакте  twitter
Журнал выходит ежемесячно. Основан в 2018 г.   МОИ ЗАКЛАДКИ
» » Марина Кудимова. МЕЖДУ ПОСЛУШАНЬЕМ И СЛУЖЕНЬЕМ

Марина Кудимова. МЕЖДУ ПОСЛУШАНЬЕМ И СЛУЖЕНЬЕМ

КОРАЛЛ

По оценкам учёных, большая часть коралловых рифов исчезнет с лица Земли в ближайшее десятилетие.

О коралл!
Ты долго врал,
Пока не влип: 
Ведь ты – полип!

Создано море единым куском –
Красок немых незапаянный ящик.
Поры коралла забиты песком:
Ластами дно возмущает ныряльщик.

Он не единственный тут баламут,
Зуб на которого точат полипы:
Рыбы за зрелище хлебом возьмут,
Гривку лишайника вытопчут джипы.

Все расточатся, а я не умру –
При тирании и при автаркии…
Знай же, ветвистый коралл: не к добру  
Предрасположены звезды морские!

Так не рассаживались никогда
На бирюзовых златых эполетах… 
Как человеческие города,
Рифы стоят на предтечных скелетах.

Каждый жирует за счет мертвецов,
В каждом забытые прячутся гости: 
Обызвесткованный остов отцов 
И матерей чудотворные кости. 

Федру фригидный отверг Ипполит –
Зооксантеллу исторгнул полип.
Дни сочтены этой бурой травы –
Ей средь глубин не сносить головы.

Слеп, как Гомер, и остер, как стилет,
Им построяемый белый скелет.

Брось его, глупый полип, и живи!
Щупальцы выпростай – вольно плыви.
Не размышляй, кто тебе посылал
К самоубийству дежурный сигнал.

Рыб отрави кислородом любви,
Дайверу ноги изрежь – и плыви.

Он – человек, и ему все равно,
Где ты осядешь начистое дно,

Где обнажит тебя пляжный прилив…
Смертен коралл, но бессмертен полип.



БЕРСЕНЬ 

Мостом речное русло вышив, 
Перепоясав, как ремнём,
Москва, ты помнишь ли о нём:
Иван Никитич Беклемишев, 
За колкость прозван Берсенём? 

Владел подворьем за восточной
Стеной Кремля
И над канавой водосточной
Ходил, внемля

Реки чуть слышимому току,
И на манер
Европский был от власти сбоку – 
Оппозиционер.

Но что нам день позавчерашний,
Когда с моста наперехват
На Беклемишевскую башню 
Видеокамеры глядят?  

И там, где берег удлинённый,
Покатывается едва
Берсень, крыжовник отклонённый –
С плеч сорванная голова.

Зачем, вся в зарослях безостых,
Молчит земля?
Зачем калифа девяностых –
Вон из Кремля?

Поход окончен тохтамышев
Истленьем тел.
Он, как боярин Беклемишев,
Здесь жить хотел.

Но куш был вырван порционный
Из-под него
Залоговых аукционов
И ГКО.

Улегся смерч, и ангел мщенья
Ушел от дел.
Лишь тучный спонсор впал в смущенье,
Поохладел 

Да созерцателей «Норд-оста»
Пустили в рост…
Зачем секс-символ девяностых
Взнесён на мост?

Матёрый Щусев-академик
Занёс перо...
Ах, нет, конечно, не для денег
Влез бес в ребро!

И я б в толкучке митинговой
Поверглась в рёв,
Когда б не косточки царёвы,
Не Ганин ров.

Мы всё простили б и забыли
Под сверк шутих,
Когда бы их не подменили,
Хотя бы – их…

Через канал Водоотводный –
Домой, под сень, 
Когда б не он – скуловоротный
Кислень-берсень.

И подметальный монстр по встречной
Ведёт черту. 
И вкус крыжовенный навечно
Теперь во рту.

Москва – работа и карьера,
Сорт первый, да второе дно…
На «Смерть оппозиционера»
Айда в кино! 



АРИНА РОДИОНОВНА

Кто дал бы нам на бедность ссуду,
Кто правил бы придворный бал,
Не прикупи деревню Суйду
Абрам Петрович Ганнибал?

Жена его грешила поркой,
Но няньку – няньку не замай,
Будь та чухонкой иль ижоркой,
Иль в пращурах у ней Мамай.

Как повезло во время оно
И в остальные времена
Аришке, дочке Родивона,
За квартеронкой квартерона
Вспоить, чтоб ей нали́л вина –

Нет, на́лил в сысканную кружку,
А нет вина, так полугар,
Чтоб в печке русской кладки вьюшку
Закрыли в срок – не то угар.

И чем бы нам занять, раззявам,
Свой праздный мозг, когда б она
К земле безгласной – не к хозявам
Осталась вдруг прикреплена
И про́дана – иль продана́
Без своего веретена?



* * *

Коль между послушаньем и служеньем
Неодолимый мир стоит столбом,
Я проживу с бессрочным пониженьем,
О каждый выступ ударяясь лбом.

И, не польстясь на яства даровые,
Выруливать я приучусь туда,
Где дата написанья в рядовые
Неотменима раз и навсегда.



ПОКРОВ НА РВУ
Памяти Евгения Евтушенко[spoiler]
Александру Сизухину

Что не так в копотливой России,
Знает всякий хожалый. Что так –
Знал московский блаженныйВасилий,
В лексиконе позднейшем – дурак.

Здесь, где лгут не себе, такдругому,
И где каждый не пьян, так смешон,
Не откажут во вкусе нагому –
И юрод рассекал нагишом.

Лобным пляжем, январским курортом
Брел Василий Москвой моровой,
Где нельзя быть немножечко мертвым,
Но легко быть мишенью живой.

Еле-еле вдомек инородцу
Из досужей циклопой толпы,
Отчего на костях нагоходца
Устоялись шатры и столпы.

Так при снах, при любви и при родах
Выдувается радужный шар,
В перекрытьях буравится продух…
Мы бы рады прижиться в юродах,
Да куда – при таких-то погодах,
При свистках, разгоняющих пар!

Нищеты разодетые дети,
Пионеры модельных агентств,
Мы и сами забыли, что эти
Девять храмов – суть девять блаженств –
На едином крепятся подклете.

Сувенирен, попсов, узнаваем
На открытке с недвижной рекой…
Мы и сами здесь редко бываем,
Мы и сами недоумеваем,
Почему он веселый такой.

Почему изукрашен дикарски
В застарело последние дни…
Чтоб на нож не наткнуться лопарский,
На железный язык тарабарский,
От дохи отбоярься боярской,
От шинельки худойотдохни.

Если вдуматься в чудо о шубе,
В жмуровидную позу вора,
Если жизнь не смотреть на ютюбе,
А знобеть в ее лыке и лубе,
Может, впрямь прифрантиться пора.

Переладить неправильный прикус,
На аренах взывах и рыдах,
И в покосной рубахе навыпуск
Фертить в нижних торговых рядах.

Здесь, в господстве булыжного цвета,
Пританцовывая кикапу,
Был один, кто решился на это –
Нарядился и прыгнул в толпу.

Под ахиллов рефлекс сухожилий
Диагност подберет молоток,
На роток накопает платок
Шебутной мужичок-с-ноготок…
Был такой же шальной, как Василий, –
Лишь наружу сквозил кровоток.

Разноцветье его нагоходства
Нелюбимо в родной стороне,
Но заделывать долго придется
Щели-продухи в цельной стене.

И когда на Васильевском спуске,
В Шереметьево-3 мужики
Соберутся и врежут по-русски
Без инструкции и без закуски,
Сразу вспомнят его пиджаки.

Инстаграма бесцветные дети,
Мы постромки последние рвем,
Но стоим на едином подклете
Надо рвом, надо рвом, надо рвом.

А над нами, над нами, над нами
Богородицын дышит Покров,
И никем не разгадан орнамент
Пестролистых столпов и шатров.
И закрыт огнедышащий ров!



ПАСХА

После утрени то задремывала, то ела,
И рвалось орудовать без меня
Семь недель наверстывающее тело
От начала Светлого Дня.

Нет нужды ни в чем, и мой стол обилен,
И обычай тверд и на твердь оперт.
А внутри еще не умолк светилен
Об уснувшем плотию, «яко мертв».

И, вися на тонком противовесе,
Вылезая вон из истлевших кож,
Сколько раз объявишь: «Христос воскресе!»,
Столько раз от смерти себя спасешь.

Пасха ранняя нынче, и сад безлиственный…
Столько раз в смятенье отступят беси,
Сколько раз ответишь себе: «Воистину
Воскресе!»







_________________________________________

Об авторе: МАРИНА КУДИМОВА

Поэт, прозаик, переводчик, публицист. Родилась в 1953 году в Тамбове. Окончила Тамбовский педагогический институт. Переводит поэтов Грузии и народов России. Произведения Марины Кудимовой переведены на английский, грузинский, датский языки. Лауреат многих литературных премий. Живет в Переделкине.




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
443
Опубликовано 26 мар 2019

ВХОД НА САЙТ