facebook  ВКонтакте  twitter
Журнал выходит ежемесячно. Основан в 2018 г.   МОИ ЗАКЛАДКИ
» » Ольга Гришаева. СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ НАСТУПАЕТ

Ольга Гришаева. СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ НАСТУПАЕТ


(рассказы)
 

ЭТЮД О КРАСНОМ BMW

В 90-е у нас в Седельниково многие брали кредиты на фермерство. На заемные средства люди обычно покупали уазики с кузовом, чтобы возить картошку с поля, или сенокосилки.

Но не таков был мой отец. Он тоже зарегистрировал фермерское хозяйство, оформил в банке кредит и потратил всю сумму на красный лакированный БМВ. Спортивного типа, с торчащим на заднем бампере антикрылом, импортированный прямо из Германии. Правда, с десятилетним пробегом, но, тем не менее, выглядевший очень эффектно.

Когда отец пригнал машину из города, мы с сестрой играли в казаки-разбойники с пацанами на теплотрассе. Пацаны вдруг прекратили игру и, открыв рты, разом повернулись в направлении нашего гаража. Мы с сестрой не поняли, в чем дело, и, шмыгнув носами, вместе со всеми пошли рассматривать чудо немецкого автопрома.

Отец невозмутимо прохаживался вокруг БМВ, открывал и закрывал багажник, настраивал зеркала. Только походка его стала, может быть, чуть более вальяжной. Он бросил в сторону пацанов полный превосходства взгляд – видали, мол, такое? – и с деловым видом ушёл «решать вопросы». Мы с сестрой залезли в салон прямо в резиновых сапогах и долго упражнялись в нажатии сигнала.

БМВ оказался не очень удобным в использовании. У него была низкая посадка, и на седельниковских дорогах он постоянно шваркался брюхом о кочки. Кроме того, картошку из огорода все-таки надо было на чем-то возить, и мы загружали набитые мешки в багажник. Помещалось мало, да и под грузом автомобиль проседал ещё сильнее.

Сначала отвалилась антикрыло, от чего БМВ существенно потерял в лоске. Потом отец в нетрезвом виде не смог въехать на мостик через канаву и немного помял передний бампер. Попасть в ворота гаража ему тоже не всегда удавалось с первого раза, так что красный лак вскоре покрылся царапинами и вмятинами. Однако тот БМВ несколько лет был седельниковской легендой, и деревенская шпана относилась ко мне из-за него с большим уважением.

Наши односельчане кое-как платили по кредитам за свои уазики, хотя с деньгами у всех было очень туго, зарплаты не платили месяцами и даже годами. А мой отец пускал все маломальские деньги на новые бизнес-проекты и расплачиваться за БМВ ему было нечем. Банк наложил на него взыскание, но у машины от наших дорог в конце концов отвалилось дно – покрыть миллионы оказалось невозможно.

Тогда на отца завели дело, и он оказался в тюрьме, но просидел всего два месяца – его отпустили по кассации. После этого он начал пить.

 

АППЕНДИЦИТ

Я только окончила первый класс, и самые долгожданные в моей жизни летние каникулы начались с того, что я нашла у бабушки загадочный блестящий предмет и экспериментальным путем установила, что это бритвенная машинка. В результате эксперимента над моим лбом образовалась идеально круглая белая плешь размером с пятак. Бабушка в ужасе попыталась исправить ситуацию, повязав мне на голову красивые пышные банты. Так я и ходила потом – два банта и плешь посредине.

В июне меня отправили на дневное пребывание в школе. Учеба закончилась, а просто так играть с детьми мне было ужасно скучно, но вдруг, по счастью, у меня прихватил живот. Я уцепилась за эту едва уловимую боль, как за спасательный круг, и стала требовать у воспитательницы, чтобы меня отпустили домой. Но игра моя, видимо, была такой убедительной, что женщина поверила – позвонила моим родителям и в скорую.

Хирург в нашей райбольнице не просыхал, и почти сразу меня повезли в операционную. Засыпая под наркозом, я смеялась – перед моими глазами мультяшные гномы играли в догонялки. Детского хирургического отделения в больнице не было, поэтому я лежала в смешанной палате со взрослыми. В холле стоял телевизор, и по вечерам все отделение, включая медсестер, собиралось вокруг него смотреть на Кашпировского. Я в полосатой пижаме тоже сидела перед экраном с закрытыми глазами и размахивала руками, собирая энергию космоса, чтобы быстрее поправиться.

Сейчас в больницах для развлечения пациентов лежат глянцевые рекламные журналы. В нашей больнице журнальный столик был набит наглядными пособиями, иллюстрирующими, что происходит с человеческим телом после смерти. Мы с моей новой подружкой Оксанкой дотошно разглядывали большие картонки с фотографиями человеческих конечностей, изъеденных червями, и читали надписи – «Рука трупа в процессе гниения, 5-й день». Так мы приобщались к чтению и учились ценить радость жизни.

Через неделю меня отправили на выписку. Оказалось, что мой удаленный аппендикс был совершенно здоровым, и вполне можно было обойтись без этой операции. Однако я никогда не жалела ни о его потере, ни об уродливом шраме, с которым мне приходится мириться всю жизнь. Ведь для приобретения опыта и знания жизни нам всегда приходится с чем-то расставаться – пусть в моем случае это будет лишь маленький милый кишечный отросток.

 

ДЕРЕВЕНСКИЙ НИНДЗЯ

Одним из нереализованных проектов моего отца в 90-х была поездка в ЮАР для отстрела бандитов. Он прочитал в газете, что ситуация на африканском континенте напряженная, и местные власти не могут самостоятельно справиться с кризисом. Для этого они ищут наемников из других стран. Отец сообщил нам, что мы переедем туда всей семьей.

У него была охотничья двустволка, из которой он сделал обрез. Он хранил ее то в предбаннике, то в хлеву, чтобы проверяющие органы не смогли ее найти. Время от времени к нам приходил военком и обшаривал все комнаты в доме – заглядывал под кровати и открывал шкафы, но уходил ни с чем. Как только за ним закрывались ворота, отец, не скрывая радостного возбуждения, тут же бежал остограммиться.

Он никогда не выходил из дома без своего ножа, для которого сам делал деревянные рукоятки и шил кожаные ножны. Вчера я обнаружила в его вещах недавно пошитые ножны из куска какой-то плотной материи – теперь гадаю, что именно он распорол, сумку, рюкзак или старую куртку. Даже в городской жизни он остается верен себе.

Еще в его арсенале была самодельная шашка, покрытые лаком нунчаки (две палки, соединенные тросом) и звездочка с заточенными гранями, как у ниндзя. Нунчаки он довольно неплохо перекидывал из руки в руку через спину, но иногда промахивался и ударял себя со всего размаху по затылку. Звездочку он обычно метал в ворота или в березу, росшую у нас во дворе.

Однажды они с мамой должны были лететь на самолете, и на досмотре в зоне вылета все металлодетекторы начали истерически визжать. Оказалось, что карманы отца набиты перочинными ножами. Нашпиговал он ножиками и ручную кладь, так что его едва не сняли с рейса. Маме с трудом удалось уговорить охрану не повязать его до выяснения обстоятельств; она была просто в бешенстве, потому что в поисках ножей пришлось распотрошить всю сумку.

Однако больше всего меня удивляло, как мама, при всей ее прагматичности, наивно верила в осуществление отцовских идей. Переезд в ЮАР на полном серьезе обсуждался на семейном совете, и я даже успела порыдать на тему того, как буду учиться в африканской школе и оставлю всех своих друзей.

Сейчас отцу 63 года, и он так никогда и не побывал за границей. «Че я там не видел, - говорит. – Мне и тут хорошо»

 

КАК ПИЛИ В СОЮЗЕ

Мама говорит – сейчас так водку не пьют. Раньше придут с утра на планерку председатель сельсовета, председатель колхоза и зампредседателя райисполкома, переглядываются и смотрят на часы, ждут десяти – когда продуктовый магазин откроется. Авторучками постукивают по столу, нервничают.

Без пяти десять секретарь райкома комсомола, самый молодой, извиняясь, отлучается с планерки по делам; из окна видно, как он бежит мимо памятника Ленину через центральную площадь в сторону продмага. Быстро бежит, вдохновенно, со смыслом. Легко перепрыгивает через колею, по которой накануне К-700 проехал, исчезает в дверях продуктового. Через пять минут вылетает из магазина стрелой, бережно прижимая авоську к груди. Радостно бежит – не мчится, а парит над землей. Возвращается на планерку, пряча руки за спиной, садится за стол и с минуту изображает тревожное внимание к повестке дня.

Зампредседателя райисполкома под столом передает через председателя сельсовета граненый стакан, который через главу колхоза, наконец, достигает секретаря райкома комсомола. Тот, не глядя, уверенным движением разливает под столом из бутылки, и тут, как по волшебству, у всех участников заседания начинает что-то падать на пол – у кого ручка, у кого блокнот, у кого свежий номер районной газеты. Каждый из них наклоняет напряженное лицо вниз и через секунду восстает с цветущим солнечным выражением: мол, выполним годовой план за квартал, а пятилетку в год осилим. В воздухе висит бодрящий аромат «Столичной» – запах надежды, энтузиазма и просветленного будущего.

После планерки все вместе закроются в одном кабинете, выпивают и развлекаются – звонят в свои отделы. Прикидываются – вроде как из города, будто начальников разыскивают, а сами смотрят, кто как из девчонок ответит. Если какая скажет «не знаю, куда вышел», без премии оставят. Если сообразит, что «на производственном совещании», то премируют и грамоту дадут. И весь день через площадь по очереди туда-обратно бегают, пока магазин в 16 часов не закроется. Вот тогда можно и передышку взять до конца рабочего дня, о перспективах строительства коммунизма в отдельно взятом райцентре подумать.

И никто ведь из них не спился. Старой закалки люди, умели пить общественно полезно. Сейчас получают заслуженные пенсии с надбавками. Ветераны труда, верные бойцы советского алкогольного фронта.

 

ЛЕГКИЙ АЛКОГОЛЬ И Я

Свой первый бокал шампанского я выпила, когда мне было 14 лет. Я была круглой отличницей, училась в музыкальной школе и не ходила на дискотеки, в то время как многие из моих ровесниц уже познали разные тайны взрослой жизни. А я так устала быть белой вороной и терпеть постоянные насмешки, что решила немного выйти за границы образа. В новогодние праздники я оказалась в соседней деревне Голубовке у троюродных сестер – они налили мне полбокала шампанского и потащили по сугробам в местный клуб.

В голубовском клубе меня никто не знал, и поскольку я приехала из райцентра, то местные отнеслись ко мне, как принцессе. Я распустила длинные волосы до пояса и буквально почувствовала, как от моей головы исходит сияние, озаряя волшебным светом всю дискотеку. Там я впервые познакомилась с бессмертными песенными шедеврами Ирины Аллегровой «Угонщица» и «Младший лейтенант». Какой-то субтильный паренек в сером китайском свитере и норковой шапке-обманке осчастливил меня приглашением на медляк. Мы кружились у новогодней елки, я была на седьмом небе от легких паров алкоголя и собственной популярности. «Ну и что же тут криминального?» Моя душа тоненько подпевала Аллегровой, я была окрылена.

Однако второй опыт с шампанским – спустя ровно год – обернулся полной противоположностью. На новогоднем корпоративе у мамы на работе меня, уже 15-летнюю, посчитали достаточно взрослой, чтобы позволить отметить праздник по-настоящему. Я выпила три бокала шампанского подряд без закуски и потеряла память. Очнулась в доме у бабушки, которая поведала, что мама тащила меня с работы на себе, но не осилила дорогу и бросила у нее, пока я не просплюсь. Мне было ужасно стыдно – особенно за то, что я испортила красивое трикотажное платье своей двоюродной сестры, на который меня стошнило.

С тех пор с шампанским я завязала на долгие годы. То были годы самогонки, винного напитка «Искорки», а также прозрачной субстанции с запахом паленой резины, называемой портвейном «Вечерний Омск» - но никакого шампанского.

 

ОТЦОВСКИЙ ВАТНИК

На самом деле это был ватник деда – новенький, черный, пахнущий текстильной фабрикой. Старые ватники обычно заламываются и заминаются по форме тела хозяина, а этот был еще крепкий и даже симпатичный. Дед купил его, чтобы носить зимой, но в ноябре на первый снег отца посадили.

Никто из нас не был готов к этому, даже сам отец. Он шел на заседание суда, как на концерт, куражился и говорил, что все это ерунда. Прямо из зала его и забрали в обезьянник.

Мама пришла с работы и упала лицом в диван. Отцу дали четыре года, и я старалась не представлять, что ждет меня завтра в школе. Зацепилась почему-то только за одну мысль – вот, осенью я уеду учиться в город, а как же мать с сестрой будут копать двадцать соток картошки? Посадить-то помогу, огрести и прополоть тоже, но копали мы даже с отцом обычно не меньше полутора недель, особенно если с погодой не везло.

Судья не давала маме свиданий с отцом, ей пришлось договариваться с ментами, чтобы они передали ему на подпись заявление с кассационной жалобой до перевода в город. Успели буквально в последний момент, потом его этапировали.

В тюрьму мама возила отцу местную «валюту» – мешки с заваркой и сигареты «Прима». Дед передал для него свой новый ватник, а сам ходил в стареньком сером, потертом и заштопанном бабушкой. С помощью родственников нашли адвоката в городе, собрали денег и зарезали свинью в подарок.

Накануне Нового года пришла новость, что отцу изменили приговор на два года условно. Мы волновались и ждали его возвращения. 31 декабря он приехал домой – в китайской джинсовой куртке на подкладке из искусственного белого меха. Сказал, что выменял ее на ватник, мол, куртка красивая и модная. Он не снимал ее даже в сорокаградусный мороз – замерзал, клацал зубами, но упорно ходил в ней несколько лет, пока белый мех не свалялся и не почернел от угля, на котором он иногда спал в кочегарке.

Сам Новый год родители ушли отмечать к друзьям в гости. У хозяев дома была видеокамера, и спустя несколько лет я наткнулась на кассету с записью той новогодней ночи – на пленке отец с мамой в паре медленно танцуют возле новогодней елки. Мамины шея и плечи опутаны блестящей мишурой. Отец обнимает маму, сжимая в своей ладони ее тонкую руку, и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Они оба еще молодые и полные сил, будто балансируя на краю обрыва, молча двигаются в такт музыке.

 

СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ НАСТУПАЕТ

Позвонила мама из Седельникова, говорит – жизнь в селе бьет фонтаном. На днях торжественно вскрыли капсулу времени, которую комсомольцы зарыли в 1968 году у памятника герою Гражданской войны А.И. Избышеву. Собрались, так сказать, ветеранским активом ВЛКСМ, встали у монумента под елочками, воткнули лопату в мерзлую землю. А на вечер заказали столики в кафе у автозаправки – торжественно отметить 100-летие комсомольской организации.

«Вы, комсомольцы 2018 года, живете при коммунизме», - гласит рукописный текст на пожелтевшем бумажном листке.

В Седельникове, тем временем, -12 и падает снег. В бабушкиной квартире поддувает от окна, и мама натягивает ей на колготки толстые вязаные рейтузы. Бабушка свою квартиру не узнает – ей кажется, она в гостях у брата Родиона. Время от времени она обращается к моему отцу со словами: «Ну, погостили и хватит. Теперь потёпали домой». Отец берет ее под руку, ведет по комнате до входной двери, потом на кухню и обратно в комнату. Круг замыкается. Бабушка ложится на диван и дремлет.

«Вам повезло своими глазами увидеть светлое будущее, - зачитывает послание бывший председатель райком ВЛКСМ Витёк Кондратьев и сморкается в бумажный платок. – Будущее, которое строилось руками нескольких поколений советских людей. Наш современник, Юрий Гагарин, проложил первые космические трассы. Вы – летаете на другие планеты».

Бабушка просыпается и просит моего отца поехать во Львовку – поработать с родней, чтобы на их семью начислили больше трудодней. Это такие отметки в тетради, по которым крестьянам полагались продукты (но их не давали). «Так нет уже ведь никаких трудодней, мать! И ты, и дети твои – все давно пенсионеры», - ворчит отец. Она грозит ему кулаком – как это, нет трудодней, а куда же они подевались… «И Львовки никакой нет лет сорок», - не унимается отец, но бабушка уже запрокинула голову на подушке и шумно дремлет, подергивая заострившимся носом.

Вечером мама оставила стариков и побежала на встречу с комсомольским активом. Кафе у заправки полыхает огнями цветомузыки, вчерашние комсомольцы в блеске седины и золотых зубов танцуют под нестареющие хиты 80-х. Из дальнего угла доносятся нестройные песнопения – не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодой. Мама стоит в дверях, прислонив голову к косяку.

Светлое будущее наступает. Будущее наступает. Наступает.







_________________________________________

Об авторе: ОЛЬГА ГРИШАЕВА

Родилась в с. Седельникове Омской области. С 1997 по 2001 год училась на историческом факультете Омского госуниверситета. В 2006 году окончила Литературный институт им. Горького, семинар прозы Б. Анашенкова. Публиковалась в литературных журналах «Волга», «Побег», «Нива» (Казахстан). В 2005 и в 2015 годах входила в лонг-лист премии «Дебют» в номинации «малая проза». Работает PR-специалистом в финансовой отрасли.




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
882
Опубликовано 27 фев 2019

ВХОД НА САЙТ