facebook  ВКонтакте  twitter
Журнал выходит ежемесячно. Основан в 2018 г.   МОИ ЗАКЛАДКИ
» » Самуил Левин. КЭНДИС

Самуил Левин. КЭНДИС


(рассказы, 18+)

КЭНДИС

Когда я был резидентом четвёртого года, резидентом второго при мне пару ротаций была Кэндис Кули. Она сама напросилась в мою команду, потому что я был толерантен к её в высшей степени грубым, политически некорректным шуткам и слыл «отцом своим солдатам». Это была худенькая девочка, похожая на хулигана-мальчишку, в котором бесстрашие и озорство сочетались с полным отсутствием тормозов. Видимо, важную роль в формировании её характера сыграл старший брат, окончивший нашу же резидентуру лет за пять до того. По слухам, это был очень рукастый, работящий и циничный парень. Медсёстры помнили его за быструю реакцию и здравый смысл. Папаша Кули тоже был врачом, и тоже акушером-гинекологом, в каком-то богом забытом северо-нью-йоркском графстве. Судя по рассказам Кэндис, они с братом в их семье были не первым поколением шутников и хулиганов. Отец иногда брал её с собой на домашние роды. Не столь травматичное детство, как у Василия Розанова, которому приходилось спринцевать собственную мамашу, но некий отпечаток на психику это могло наложить.
При всей своей вербальной грубоватости и физической плоскогрудости, Кэндис отличалась взрывоопасной влюбчивостью в мужиков. В основном, в резидентов-хирургов, одного из которых, по слухам, настолько извела своими домогательствами, что об этом с улыбкой перешёптывались в госпитальных кулуарах. Кажется, дошло до того, что, узнав, что он на дежурстве, она находила повод вызвать его на хирургическую консультацию к своей гинекологической пациентке, объяснив той что и как надо говорить при остром аппендиците.
Я относился к ней снисходительно, за шутки и анекдоты не корил. Напротив, часто бывал их единственным благодарным слушателем. И защищал её, как мог, от нападок наших старших барракуд.
Как-то у нас с ней в Онкологии лежала молодая женщина, привезённая из психиатрической лечебницы. По уровню интеллекта она была пятилетним ребёнком и практически не говорила. Операция была сложной, после неё понадобилась трубка, которую вставляют через нос в желудок. Глава отделения доктор Малфетано был бешеным. Боялись его все. Кэндис он материл по телефону и обзывал идиоткой. Я же выработал ограниченный метод общения с ним: «Собака лает – караван идёт», может быть, необоснованно считая себя караваном, но относясь к нему, как к глубоко больному, несчастному человеку, который не должен сходить со своего лития.
Короче, пациентка вытянула из себя эту трубку, как раз перед обходом Малфетано, спешащим на игру в гольф. Он взвился на дыбы. Пришлось привязать несчастную женщину к кровати специальными, ограничивающими движения бинтами.
Мы с Кэндис повозились, но вставили трубку назад. Ночью звонок:
- Сэм, она опять вытащила трубку.
- Как?
- Не знаю. Ёбнутая сука, упрямой оказалась. Всю ночь работала, тянула по миллиметру. Привязанными руками. Малфтано меня убъёт. Ты не мог бы сам ему позвонить. Я боюсь.
- Ладно, в три утра будить человека, мы не будем. Я позвоню ему в 6:30. Он в это время просыпается.
Утром набираю номер:
- Доктор Малфетано, простите за беспокойство, это ещё в 3 утра произошло, но я будить вас не стал. Х. опять вытащила трубку. Я только что осмотрел её живот, он не такой вздутый, думаю трубка ей больше не нужна. Может, не мучить её и понаблюдать пару часов? Ей же не объяснить, зачем всё это.
Молчание в трубке. Малфетано должен оценить, что я не потревожил его сон.
- Её кто-то развязал без моего разрешения?
- Нет.
- Да что она, блядь, ёбаный Гуддини?!?
Я хохотнул, и это его смягчило.
- Ладно, под твою ответственность.
С землистым лицом после бессонной ночи, но всё ещё в своём амплуа:
- Сэм, я твоя должница. Хочешь, зубы почищу и отсосу прямо сейчас?
- Иди спать, дура. Ты так дошутишься с кем-то, кто не поймёт. Если мне придётся эту трубку завтра опять вставлять, я её тебе в жопу воткну.
- Без проблем!
При этом, она была хорошим врачом. Чуть более циничным, чем хотелось бы. Но это, я понимал, защитная реакция. От жизни, от стресса, от недолюбленности.
Вместе с ней мы и Общую Гинекологию проходили. Главой этого отделения был доктор Шварц. Несмотря на еврейскую фамилию, он был выходцем из пенсильванских меннонитов, разбросанных теперь по всему миру. Как и близких им по духу, и более известных миру амишей, их отличает трудолюбие, честность, пацифизм и аскетичность быта. Это последнее было связано ещё и с тем, что почти четыре века их гоняли по свету, часто вынуждая оставлять всё нажитое добро и переселяться в места более гостеприимные и толерантные к их вере и устоям, поступаться которыми они не хотели, в силу твёрдости духа, но сражаться за которые не могли из-за глубоко укоренённого пацифизма. Интересно, что в местах и странах, где им позволяли жить, они платили дополнительный налог за отказ поставлять рекрутов в армию принявшего их государства, плюс налог, связанный с тем, что местные фермеры не могли с ними конкурировать - настолько они были эффективными и рачительными хозяевами.  А хули - Северная Европа, суровый климат, сто поколений опыта выживания, генетически укоренённый навык честного труда. Это вам не под кокосовой пальмой сутками лежать, бананы щёлкать и пупок ковырять.
Доктор Шварц был выпускником медицинской школы Джона Хопкинса (в то время, лучшей в стране).
- Наш декан любил повторять: «Мы готовим не рядовых врачей. Мы выпускаем будущих глав департаментов.»
Какое-то время он действительно был главой Акушерства и Гинекологии, ныне не существующего, слившегося с Колумбийским Университетом, Гарлемского госпиталя.
В старых изданиях основного американского учебника гинекологической хирургии им была написана глава о маточных фибромах.
Я застал его уже очень пожилым человеком. Оперировал он медленно и тщательно. Некоторые вещи делал п старинке, но добротно, никогда не срезая углы. Нечеловеческую выносливость и работоспособность объяснить было невозможно. Конечно, с годами он стал сдавать, и во многом полагался на оперирующего с ним старшего резидента. Во время обходов его надо было подталкивать к нужной пациентке и напоминать: какая процедура ей вчера была сделана или завтра предстоит.
Лет в 70 он научился кататься на горных лыжах и делал это с видимым азартом и удовольствием. Вспоминал то время, когда старший резидент встречал по утрам знаменитого доктора Сампсона (когда-то он был главой департамента) у входа в госпиталь, уважительно брал его саквояж и, неся его, по дороге в отделение акушерства и гинекологии, отчитывался обо всём, что произошло в госпитале за ночь.
С доктором Шварцем старшие резиденты часто делали урогинекологические операции (связанные с недержанием мочи, прободением матки, влагалища и проч.) 
Как-то я в клинике назначаю пациентке время, когда она должна прийти в госпиталь в день операции, собираю все подписи и разрешения, даю инструкции не есть после полуночи и т.д.
- В 6 утра быть в госпитале?!?
- Да, это за полтора часа до начала операции.
- Значит выйти из дома в 5:30? Чёрта с два! Я никогда так рано не просыпалась и делать этого не стану!
- Но мы вас хотим назначить первой в утреннем расписании. У вас ведь кровь надо взять и результаты успеть получить. Анестезиолог должен с Вами поговорить.
- Нет, это исключено!
Выхожу от неё, рассказываю об этом доктору Шварцу. Старик побагровел от гнева:
- Да я с двенадцати лет встаю в пять утра! До школы вставал и шкурил деревянные дощечки так, что ладони в кровь стирал. А эта дама на государственном пособии, когда ей предлагают сделать сложную дорогостоящую операцию, которая не обойдётся ей ни цента, вероятно, ни дня в своей жизни не проработавшая, ставит нам свои условия, потому что не может вовремя продрать глаза?!? Скажи ей, что она либо является в назначенное время, либо пусть продолжает ссаться в штаны всю свою оставшуюся ленивую никчемную жизнь при каждом кашле, связанном с её курением.
Тут он, кажется, понял, что его прорвало через край и осёкся. Но, увидев во мне полное и безоговорочное согласие со сказанным, буркнул:
- Объясни ей ещё раз важность начать в семь тридцать. Если не может так рано приехать сама, положи её в госпиталь накануне вечером. Я её разбужу.
У доктора Шварца была масса своих операционных и послеоперационных трюков, приспособлений и ухищрений. В частности, после некоторых сложных влагалищных операций он вкладывал тампонадный бинт, но, чтобы он не прилипал к швам, запаковывал его в презерватив. Иногда, чтобы стенки влагалища не слиплись, повторял это на следующий послеоперационный день.
Как я уже говорил, проходим мы вместе с Кэндис Кули гинекологию. Я, в основном, оперирую сложных. Она, как второгодка, делает простые процедуры и следит за послеоперационными больными. Её дежурство. Уикенд. Доктор Шварц, по своему обыкновению, ни дня обходов не пропускает. Но приезжает чуть позже. По дороге в госпиталь он звонит Кэндис – справиться о пациентках и кое-что узнать. Мобильников тогда не было. Звонит он из телефона-автомата, заехав по дороге из дома в аптеку. Говорит громко, как многие старики.
Доехав до госпиталя, смеясь, рассказывает Кэндис:
- После моего звонка аптекарша на меня странно посмотрела. С какой-то смесью отвращения, презрения и возмущения. Я только в машине догадался почему.
Я ведь вначале не подумал как наш разговор звучал со стороны:
- Кэндис, я еду на работу. У нас хватает презервативов?
Ты ответила, что нет. Тогда я подошёл к аптекарше и попросил упаковку.
- Нет, трех мне мало. Дайте двадцать четыре.
Понятно, что глаза у неё округлились:
- На работу? В воскресенье? Презервативы? Двадцать четыре!?! Грязный, похотливый старик.



ПИСАРЬ

Летом 1995 года, в утопающем в зелёни городке Саратогские Ручьи, на севере штата Нью-Йорк, известном своим роскошным концертным залом и близостью к знаменитому на всю Америку ипподрому, ожидалось выступление Михаила Барышникова.
Я служил тогда резидентом 3-го года в медицинском центре столицы Нью-Йорка, Олбани. Часть наших ротаций  проходила в госпитале Святого Петра, где одной из операционных медсестёр работала девица по имени Кэрол. Симпатичная, тихая, небольшого росточка, лет 28-ми. Мать-одиночка.
И вот, за вырезанием очередной матки или яичников, заходит речь об этих гастролях в наш американский Кисловодск. Кэрол, как всегда, исправно подает инструменты и вскользь роняет, что 5 лет жила в Нью-Йорке, училась у Марты Грэхам, собиралась стать профессиональной танцовщицей, а Барышникова считает Богом.
Через 3 дня звонит Юз Алешковский, сообщает, что устроил мне 2 билета в партер. Я был тронут и поблагодарил его, не сказав, что билеты уже купил. Правда, на галёрке – резидентские доходы жировать не позволяли.
Покупая их, я взял в кассе несколько рекламных афишек. На них элегантный Барышников, весь в белом, красиво изгибался в сольном танце.
На следующий день, в состоянии эйфории от хронического недосыпания и внезапно захлестнувшего меня прилива щедрости, очевидно, воображая себя гибридом Матери Терезы и Альберта Швейцера, я положил в конверт два своих, купленных, билета и афишку, на которой, под фотографией Миши, размашисто написал по-русски: "От Михаила Барышникова", и через свою подругу по резидентуре передал конверт Кэрол.
Перед концертом в кассе меня ждали билеты в 6-й ряд партера “От Барышникова для доктора Левина”. 
Я, может быть, впервые за долгие годы рабского труда, где тебя с говном мешают чуть ли не ежедневно, вспомнил, что доктор, и загордился. Выступление Барышникова было выше всяких похвал. Зал ревел от восторга.
Через день Кэрол встречает меня в госпитале, благодарит и, до того, как я успел объяснить ей свою шутку с автографом, взахлёб заявляет, что вставила эту афишку в рамку, повесила на стену, и теперь это самое ценное, что у неё есть.
Разочаровать её сразу я почему-то не решился. Потом всё духом не мог собраться, потом окончил резидентуру и переехал в Манхэттен.
С тех пор каждый раз, когда я видел Барышникова, я вспоминал Кэрол и испытывал смутное чувство вины.
Как ни крути, а это подделка документов.
Хотя, не документ это никакой, и в личных целях я, вроде бы, никак его не использовал, и никому не навредил.
А, может, "для-ради-повыпендриваться", мол, “с самим Александр Сергеичем на дружеской ноге” – это тоже личная цель? 
Чувство было такое, как будто, я украл у кого-то просроченный проездной билет и подарил его слепому нищему.
Зачем украл? Для чего подарил?
Оно не совсем прошло даже после того, как я об этом Барышникову рассказал.
Может, говорю, стоит разыскать её адрес, приехать и извиниться? Может, ты ей другую фотографию подпишешь? Что-то типа: “Этот автограф настоящий”? У меня, кстати, почерк похожим на твой оказался.
“Да ладно”, - отвечал Миша,- “Столько лет прошло. Не парься. Можешь считать, что у меня тогда болела рука, и я нанял тебя своим писарем автографов.”



ДОКТОР ВП

Этот красивый старик с седой шевелюрой называл меня «сыном, которого у него не было в медицине», а я его (за глаза, естественно) «динозавром этики».
Сложилось так, что я искал место для офиса, а он – кому бы сдавать свой несколько дней в неделю, чтобы уменьшить расходы на аренду. Нас порекомендовали друг другу медсёстры. И всё удивительным образом срослось.
Я и раньше видел его на еженедельных госпитальных лекциях. Высказывался он редко, но всегда умно и по делу. Он уже не принимал роды и не делал серьёзных операций, три дня в неделю вёл осмотр пациенток в своём манхэттенском офисе, а в оставшееся время работал главврачом одного из лонг-айлендских центров Planned Parenthood. Старые коллеги, помнившие его в зените карьеры, лестно отзывались о его умелых руках и трезвых суждениях, всегда добавляя: «он настоящий джентльмен». Едкий и завистливый доктор Куперман не забывал ввернуть: «Непонятно зачем ему вообще нужно было работать. Я имею в виду, с тех пор, как он женился на Флике.»
Флика Делафилд, по своему происхождению более, чем кто-либо из известных мне людей, соответствовала понятию «американская аристократка». О помолвке выпускницы Колумбийского Университета и молодого канадского врача-гинеколога сообщалось в разделе «Светская Хроника» газеты «Нью-Йорк Таймс». Флика была бунтаркой, или, скорее, сумасбродкой, и изрядное семейное состояние ей это позволяло. Могла вдруг зафрахтовать двадцать кают на круизном лайнере и пригласить две дюжины друзей и знакомых встретить День Благодарения на каком-нибудь карибском острове. Могла оплатить учёбу в колледже дочери садовника, могла спонсировать недельную поездку команды детских челюстно-лицевых хирургов в Гватемалу, могла основать компанию по удочерению новорожденных китайских девочек, которых во времена политики «одна семья – один ребёнок» оставляли завёрнутыми в какую-нибудь ветошь у межи и их, буквально, находили в капусте.
Я застал её худой, как жердь, старухой, страдающей от прогрессирующего неврологического заболевания, ограничивающего подвижность. Но до конца своих дней она сохранила ясность ума, бодрость духа и роль матриарха разросшейся семьи, ежегодно собиравшейся на Рождество в их лонг-айлендском доме,  напоминавшем небольшое поместье. К этой дате Флика писала письмо-отчёт-поздравление, которое рассылала всем родственникам и друзьям. Когда у неё стали отказывать ноги, она, чтобы сохранить относительную независимость, продолжала водить, забираясь из своей инвалидной коляски в специально модифицированный автомобиль
Происхождение доктора Ван-Прага было гораздо более скромным. Учась в медицинском, он подрабатывал землекопом. По слухам, одна из его близких подруг-однокурсниц умерла после нелегального аборта. С тех пор он, оставаясь при этом человеком весьма религиозным, был сторонником легализации прерывания беременности. Его именем было названо одно из зданий Planned Parenthood. Говорят, они с Фликой пожертвовали на него больше денег, чем доктор Ван-Праг заработал за всё время в этой организации.
Оба их сына сделали успешную карьеру в финансовой индустрии, дочь вышла замуж за вашингтонского адвоката. Старший сын оказался в одном из зданий-близнецов 11-го сентября 2001-го. На их 58-й этаж пришло сообщение: «Ждать дальнейших указаний». Стэнли не подчинился. Лифты были заблокированы, он побежал вниз по лестнице. Успел выйти из здания. Спасся. Потом ему долго снился один и тот же кошмар: он спускается вниз, а пожарные, ни один из которых не выжил, бегут вверх.
Доктор Ван-Праг, конечно, был рад за сына. Ведь, кроме него, из их офиса в тот день не выжил никто. Старик, немного смущаясь, делился со мной своим нелепым объяснением произошедшего:
- Видишь ли, Сэм, когда им пришло указание оставаться на местах, Стэн почему-то не послушал и сразу бросился вниз. Оставил в офисе всё, даже свой новый пиджак из «Брук Бразерс». А купил он этот пиджак взамен того, что за неделю до этого подарил нищему. Просто, шёл с работы после удачного дня, увидел нищего, снял с себя и подарил. Стэн всегда был добрым мальчиком. Это у него от матери. Так вот, я думаю, этот пиджак его и спас.
- Что вы имеете в виду, доктор Ван-Праг?
- Ну, что тот нищий был его добрым ангелом. Потерять два пиджака за неделю, но сохранить жизнь, когда, казалось бы, все шансы против тебя. Согласись, это странно.
- Не знаю, не знаю, доктор Ван-Праг. Мне в это трудно поверить. Скорее всего, ваш Стэнли, просто, не очень привязан к своим пиджакам.







_________________________________________

Об авторе: САМУИЛ ЛЕВИН

Родился в Тбилиси, в семье врачей. Дважды был финалистом Всесоюзных Олимпиад по физике. С золотой медалью окончил среднюю школу, с отличием университет. После окончания университета работал садовником, репетитором, санитаром психушки. В 25 лет покинул Советский Союз. Собирался эмигрировать в Австралию, но оказался в Соединённых Штатах. Перечеркнул успешно начатую там карьеру программиста, отучился в двух университетах лиги плюща и стал акушером-гинекологом. Двадцать лет проработал в Манхэттене, принимая роды и оперируя в госпитале, выходящем окнами на Парк Авеню. Перечеркнув всё в очередной раз, закрыл свою частную практику, вступил в американский «Корпус Мира» и год проработал волонтёром в Африке, где читал лекции в единственном медицинском институте на всю 16-миллионную страну Малави, лечил пациенток, боролся за права женщин и обучал молодых врачей-африканцев. Принимал участие в Волошинском фестивале (Коктебель, 2017, 2018). Автор двух книжек стихов: «25 + 10» и «Сквернослов» и двух книг прозы: «Судьба Резидента» и «Записки из Блантайра». Рассказы публиковались в интернет-журналах «Лиterraтура» и «Новый Свет».




Наверх ↑
Поделиться публикацией:
696
Опубликовано 26 мар 2019

ВХОД НА САЙТ